Перед выборами: в коридорах власти
Nov. 2nd, 2012 03:36 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
experiment8orВспомнилось перед выборами, и про Обаму по дальней касательной тоже.
Это было еще при Буше. Тогда наш ребенок болел, а я активно участвовала в организации пациентов. Раз в году мы отправлялись в Вашингтон на Lobby day. Сейчас уже этого нет, никто не может себе позволить приехать со всех концов страны и два-три дня прожить в гостинице за свой счет. А тогда толпы больных и их родственников совершали организованный марафонский забег по офисам законодателей, сенаторов и конгрессменов, чтобы они дали денег на медицинские исследования по этой конкретной болезни. Карман у государства на все один, и мы приехали, чтобы отщипнуть малюсенький кусочек на прогресс медицины для нашего ребенка.
Вашингтон - это одно гигантское учреждение. Толпы людей в костюмах и с бирками несутся по улицам и в метро. В Вашингтоне живут самые политизированные люди в стране, поскольку средний американец демонстративно политикой не интересуется и правильно делает. Власть здесь устроена по другому и особo людям не мешает. Все таксисты, а это как правило эфиопы или другие африканцы, как один слушают National Public Radio, политическую радиостанцию левого толка, и, перекрикивая радиопередачу, предлагают свои комментарии. Во всем остальном мире таксисты слушают футбол или музыку.
Около ста человек приехало-прилетело и расселилось в отеле. Но сами пациенты слишком больны, чтобы даже до туалета дойти, не то что в самолёте лететь и два дня по жаре по Вашингтону бегать. Поэтому участвуют в дне лоббирования преимущественно родственники, ну и несколько особо стойких больных в инвалидных колясках. Прилетают также врачи со всей страны, которые работают в этой области, они тоже разбредались по своим конгрессменам.
Сначала мы провели день в конференц-зале гостиницы, где нас обучали, как разговаривать со слугами народа. Организация больных даже наняла лоббиста, чтобы он проталкивала наши интересы во власти. Лоббист устроил целый комический спектакль о том, как себя вести. Всем выдали информационные пакеты, отрепетировали речь, подучили приемам разговора. Люди разбились в делгации по штатам, так, чтобы избиратели шли к своим народным избранникам .
Внутри группы распредили роли - она будет главный рассказывающий, ты подвякиваешь, инвалида в коляске вперед, остальные на подхвате, их задача - качать головой и вступить в беседу в порядке очереди. Всем раздали стандартный информационный пакет, петицию, бумажки - и мы пошли как на штурм. Мы с мужем сделали большие значки с портретом сына, и прикрепили их одежду.
Одновременно с нами на капитолийском холме ходили, демонстрировали и стучались в кабинеты сенаторов делегации больных боковым амиотрофически склерозом (смертельное прогрессирующее заболевание, все в колясках и почти что при смерти); организация транссексуалов; всеамериканский съезд полицейских (буквально заполонили весь город, их было неисчислимое множество); и огромная толпа, несколько тысяч человек, устроившая демонстрацию перед конгрессом, состоящая исключительно из хасидов, совсем из 17 века, в чулках и камзолах, и очень бедных негров, в основном старух в инвалидных колясках, которых катили другие старухи. Что общего между хасидами и негритянскими неимущими старухами и что именно они хотели как единое целое, никто так и не понял - уж очень бестолковая была эта гоп-компания.
В само здание Kапитолия с круглым куполом мы не ходили, там только голосуют и держат офис сенаторы, а основное их место работы и пребывания находится в других, менее заметных зданиях. Вот туда наша организация записала нас на прием и мы отправились, разбившись на группки по штатам, больные и их родственники, толкая инвалидные коляски. Среди нас оказался зубной врач, которого везла жена, и королева красоты нашего штата, в короне, в ленте через плечо "Мисс красота" и стеклянных драгоценностях. Она тоже больна, но шла сама довольно бодро.
Нигде нет вообще никакой охраны, кроме входа в конгресс, где шмон идет, как в аэропорту. Впрочем, полицейские очень дружелюбны. У нас была предварительная запись, но любой человек может войти и просто так.
Что можно сказать? В каких условиях работают американские законодатели - заметьте, государственного, федерального уровня - любая мелкая начальственная сошка из российской тьмутракани обрыдалась бы от жалости. Интерьер внутри конгресса и сената - как внутри советского учреждения сталинской постройки: дубовые двери, темные коридоры, высокие потолки.
Как у Ильфа и Петрова, обстановка напоминала вокзал перед отходом поезда, когда всем народом ловят карманника. Толпы бегают, с портфелями и без, там же снуют уборщики со швабрами, пихая их прямо тебе под ноги. Все целеустремленно несутся, шныряют, суетно, довольно обшарпанно, везде ремонт. Мы повеселели: повеяло родным бардаком.
Мы зашли в лифт, там ехала девушка с двумя большими черными пуделями, коротко подстриженными от жары. "Это служебные собаки?"-спросила я. "Это собаки сенатора"-ответила девушка. Очень смирные собаки принадлежат сенатору Эдварду Кеннеди, брату президента Джона Кеннеди. Это оказались не пудели, а какая-то португальская водная собака. Конечно, я их погладила, ни собаки, ни девушка не возражали.
Столовая в конгрессе довольно гадкая, ни в какое сравнение с нашей больничной не идет, и я не могу себе представить, что сенаторы это едят. Уверена, что еду им привозят из ресторана. Работники же сената и конгресса точно едят в столовой, поскольку в радиусе примерно километра нет ни одного пункта питания. Попасть в столовку надо еще умудриться, она открыта по расписанию. Работают там исключительно медлительные тупицы. По-моему, это специальная программа трудоустройства для умственно отсталых стариков, другого обьяснения, почему там такое жуткое обслуживание, я не нахожу.
Кабинет законодателя обычно широко открыт, но шефа там нет, он где-то носится. Принимает ходоков обычно советник по здравоохранению или вообще любой типаж, который в этот момент окажется за дубовым столом в приемной. Это существо от 16 до 25 лет, обычно женского пола, с ограниченным кругозором и ни во что не врубающееся. Существо или готовит себя к карьере на общественном поприще, или родителям удалось пристроить дитя на практику в сенат или в конгресс.
Встреча длится не более 5-10 минут, обычно в предбаннике, на краешке стула и советника/советницу одновременно одолевают толстые дядьки с портфелями и непрерывно звонящий телефон. И все чего-то требуют и подсовывают бумаги. Чувствуешь себя, как в прорабской на стройке, и даже однажды нахлынула толпа пузатых мужиков в касках и с чертежами.
Мы зашли в несколько кабинетов по списку, который был составлен для делегации нашего штата. В одном из кабинетов нам повезло. Секретарша конгрессмена провела нас в его кабинет, потому что она знала лично двух дам из нашей делегации. Это были мать и дочь, высокопоставленные породистые американки: две почти идентичные блондинки в неброских жемчугах и пастельно-розовых деловых костюмах. Больна из них дочь.
Пока я глазела на массу фотографиий на стене, среди них фото с Горбачевым и Раисой, из другой двери вбежал сам народный избранник, расцеловал двух дам (он оказался их соседом), пожал всем руку (меня не запомнил и пожал дважды); после краткой беседы с нами, где в том числе, я рассказывала про своего сына, задал несколько вопросов, обещал подписать нашу петицию, опять обнял двух дам и мы ушли. Это был успех! Мне этот конгрессмен показался очень приличным. Потом я несколько раз видела этого конгрессмена по телевизору. Он республиканец, но какой-то нетипичный: грустный и очень откровенный.
После забега по кабинетам вечером мы все собрались в зале, чтобы подбить баланс полученных подписей и поделиться впечатлениями. Делегация из Иллинойса отчитывалась: они пошли к своему сенатору, которым оказался еще малоизвестный широкой публике молодой и даже не седой Обама. Он принял делегацию пациентов лично, единственный сенатор из всех, для кого вопросы медицины были настолько близки!
Оратор стал толкать заготовленную речь, где перечислял симптомы болезни: " ...и ужасная усталось, истощение, невозможность из-за усталости что-либо делать вообще". Обама вставил шуточку: "понимаю, я тоже иногда устаю". Оратор-больной обьяснил согласно заранее заготовленному сценарию, что сравнение неуместно и в чем именно оно неуместно. Обама сразу понял и сразу же подписал петицию.
Т.е всем понравились в этом следующие моменты: сенатор принял делегацию пациентов лично, что огромная редкость; неудачно пошутил, но быстро понял в чем дело и и исправил промах; подписал бумагу безо всякой волокиты. С той поры я за Обаму горой: кто за интересы моего ребенка, за того и я!
Наша миссия была окончена; мы заполнили отчеты и передали их лоббисту, который вечером устроил для нас парти в своем доме на К-стрит.Чисто-американский веселенький коренастый лоббист Ник оказался геем, котрый всю жизнь защищал интересы HIV-инфицированных.
Потом мы разьехались по своим штата, а потом началсь депрессия, задумчивого конгрессмена не переизбрали, Обаму выбрали президентом, ему подарили черного щенка собаки сенатора Кеннеди. Фонды в организации пациентов иссякли и больше мы в столицу не приезжали. Лоббист уволился, и теперь мы бомбардируем закондателей емайлами, на которые они чихать хотели. Денег на науку вообще и на конкретную болезнь в частности становится все меньше, и в будущем году нам грозит секвестр бюджета, а во вторник у Обамы опять выборы. Я желаю ему победы.
Это было еще при Буше. Тогда наш ребенок болел, а я активно участвовала в организации пациентов. Раз в году мы отправлялись в Вашингтон на Lobby day. Сейчас уже этого нет, никто не может себе позволить приехать со всех концов страны и два-три дня прожить в гостинице за свой счет. А тогда толпы больных и их родственников совершали организованный марафонский забег по офисам законодателей, сенаторов и конгрессменов, чтобы они дали денег на медицинские исследования по этой конкретной болезни. Карман у государства на все один, и мы приехали, чтобы отщипнуть малюсенький кусочек на прогресс медицины для нашего ребенка.
Вашингтон - это одно гигантское учреждение. Толпы людей в костюмах и с бирками несутся по улицам и в метро. В Вашингтоне живут самые политизированные люди в стране, поскольку средний американец демонстративно политикой не интересуется и правильно делает. Власть здесь устроена по другому и особo людям не мешает. Все таксисты, а это как правило эфиопы или другие африканцы, как один слушают National Public Radio, политическую радиостанцию левого толка, и, перекрикивая радиопередачу, предлагают свои комментарии. Во всем остальном мире таксисты слушают футбол или музыку.
Около ста человек приехало-прилетело и расселилось в отеле. Но сами пациенты слишком больны, чтобы даже до туалета дойти, не то что в самолёте лететь и два дня по жаре по Вашингтону бегать. Поэтому участвуют в дне лоббирования преимущественно родственники, ну и несколько особо стойких больных в инвалидных колясках. Прилетают также врачи со всей страны, которые работают в этой области, они тоже разбредались по своим конгрессменам.
Сначала мы провели день в конференц-зале гостиницы, где нас обучали, как разговаривать со слугами народа. Организация больных даже наняла лоббиста, чтобы он проталкивала наши интересы во власти. Лоббист устроил целый комический спектакль о том, как себя вести. Всем выдали информационные пакеты, отрепетировали речь, подучили приемам разговора. Люди разбились в делгации по штатам, так, чтобы избиратели шли к своим народным избранникам .
Внутри группы распредили роли - она будет главный рассказывающий, ты подвякиваешь, инвалида в коляске вперед, остальные на подхвате, их задача - качать головой и вступить в беседу в порядке очереди. Всем раздали стандартный информационный пакет, петицию, бумажки - и мы пошли как на штурм. Мы с мужем сделали большие значки с портретом сына, и прикрепили их одежду.
Одновременно с нами на капитолийском холме ходили, демонстрировали и стучались в кабинеты сенаторов делегации больных боковым амиотрофически склерозом (смертельное прогрессирующее заболевание, все в колясках и почти что при смерти); организация транссексуалов; всеамериканский съезд полицейских (буквально заполонили весь город, их было неисчислимое множество); и огромная толпа, несколько тысяч человек, устроившая демонстрацию перед конгрессом, состоящая исключительно из хасидов, совсем из 17 века, в чулках и камзолах, и очень бедных негров, в основном старух в инвалидных колясках, которых катили другие старухи. Что общего между хасидами и негритянскими неимущими старухами и что именно они хотели как единое целое, никто так и не понял - уж очень бестолковая была эта гоп-компания.
В само здание Kапитолия с круглым куполом мы не ходили, там только голосуют и держат офис сенаторы, а основное их место работы и пребывания находится в других, менее заметных зданиях. Вот туда наша организация записала нас на прием и мы отправились, разбившись на группки по штатам, больные и их родственники, толкая инвалидные коляски. Среди нас оказался зубной врач, которого везла жена, и королева красоты нашего штата, в короне, в ленте через плечо "Мисс красота" и стеклянных драгоценностях. Она тоже больна, но шла сама довольно бодро.
Нигде нет вообще никакой охраны, кроме входа в конгресс, где шмон идет, как в аэропорту. Впрочем, полицейские очень дружелюбны. У нас была предварительная запись, но любой человек может войти и просто так.
Что можно сказать? В каких условиях работают американские законодатели - заметьте, государственного, федерального уровня - любая мелкая начальственная сошка из российской тьмутракани обрыдалась бы от жалости. Интерьер внутри конгресса и сената - как внутри советского учреждения сталинской постройки: дубовые двери, темные коридоры, высокие потолки.
Как у Ильфа и Петрова, обстановка напоминала вокзал перед отходом поезда, когда всем народом ловят карманника. Толпы бегают, с портфелями и без, там же снуют уборщики со швабрами, пихая их прямо тебе под ноги. Все целеустремленно несутся, шныряют, суетно, довольно обшарпанно, везде ремонт. Мы повеселели: повеяло родным бардаком.
Мы зашли в лифт, там ехала девушка с двумя большими черными пуделями, коротко подстриженными от жары. "Это служебные собаки?"-спросила я. "Это собаки сенатора"-ответила девушка. Очень смирные собаки принадлежат сенатору Эдварду Кеннеди, брату президента Джона Кеннеди. Это оказались не пудели, а какая-то португальская водная собака. Конечно, я их погладила, ни собаки, ни девушка не возражали.
Столовая в конгрессе довольно гадкая, ни в какое сравнение с нашей больничной не идет, и я не могу себе представить, что сенаторы это едят. Уверена, что еду им привозят из ресторана. Работники же сената и конгресса точно едят в столовой, поскольку в радиусе примерно километра нет ни одного пункта питания. Попасть в столовку надо еще умудриться, она открыта по расписанию. Работают там исключительно медлительные тупицы. По-моему, это специальная программа трудоустройства для умственно отсталых стариков, другого обьяснения, почему там такое жуткое обслуживание, я не нахожу.
Кабинет законодателя обычно широко открыт, но шефа там нет, он где-то носится. Принимает ходоков обычно советник по здравоохранению или вообще любой типаж, который в этот момент окажется за дубовым столом в приемной. Это существо от 16 до 25 лет, обычно женского пола, с ограниченным кругозором и ни во что не врубающееся. Существо или готовит себя к карьере на общественном поприще, или родителям удалось пристроить дитя на практику в сенат или в конгресс.
Встреча длится не более 5-10 минут, обычно в предбаннике, на краешке стула и советника/советницу одновременно одолевают толстые дядьки с портфелями и непрерывно звонящий телефон. И все чего-то требуют и подсовывают бумаги. Чувствуешь себя, как в прорабской на стройке, и даже однажды нахлынула толпа пузатых мужиков в касках и с чертежами.
Мы зашли в несколько кабинетов по списку, который был составлен для делегации нашего штата. В одном из кабинетов нам повезло. Секретарша конгрессмена провела нас в его кабинет, потому что она знала лично двух дам из нашей делегации. Это были мать и дочь, высокопоставленные породистые американки: две почти идентичные блондинки в неброских жемчугах и пастельно-розовых деловых костюмах. Больна из них дочь.
Пока я глазела на массу фотографиий на стене, среди них фото с Горбачевым и Раисой, из другой двери вбежал сам народный избранник, расцеловал двух дам (он оказался их соседом), пожал всем руку (меня не запомнил и пожал дважды); после краткой беседы с нами, где в том числе, я рассказывала про своего сына, задал несколько вопросов, обещал подписать нашу петицию, опять обнял двух дам и мы ушли. Это был успех! Мне этот конгрессмен показался очень приличным. Потом я несколько раз видела этого конгрессмена по телевизору. Он республиканец, но какой-то нетипичный: грустный и очень откровенный.
После забега по кабинетам вечером мы все собрались в зале, чтобы подбить баланс полученных подписей и поделиться впечатлениями. Делегация из Иллинойса отчитывалась: они пошли к своему сенатору, которым оказался еще малоизвестный широкой публике молодой и даже не седой Обама. Он принял делегацию пациентов лично, единственный сенатор из всех, для кого вопросы медицины были настолько близки!
Оратор стал толкать заготовленную речь, где перечислял симптомы болезни: " ...и ужасная усталось, истощение, невозможность из-за усталости что-либо делать вообще". Обама вставил шуточку: "понимаю, я тоже иногда устаю". Оратор-больной обьяснил согласно заранее заготовленному сценарию, что сравнение неуместно и в чем именно оно неуместно. Обама сразу понял и сразу же подписал петицию.
Т.е всем понравились в этом следующие моменты: сенатор принял делегацию пациентов лично, что огромная редкость; неудачно пошутил, но быстро понял в чем дело и и исправил промах; подписал бумагу безо всякой волокиты. С той поры я за Обаму горой: кто за интересы моего ребенка, за того и я!
Наша миссия была окончена; мы заполнили отчеты и передали их лоббисту, который вечером устроил для нас парти в своем доме на К-стрит.Чисто-американский веселенький коренастый лоббист Ник оказался геем, котрый всю жизнь защищал интересы HIV-инфицированных.
Потом мы разьехались по своим штата, а потом началсь депрессия, задумчивого конгрессмена не переизбрали, Обаму выбрали президентом, ему подарили черного щенка собаки сенатора Кеннеди. Фонды в организации пациентов иссякли и больше мы в столицу не приезжали. Лоббист уволился, и теперь мы бомбардируем закондателей емайлами, на которые они чихать хотели. Денег на науку вообще и на конкретную болезнь в частности становится все меньше, и в будущем году нам грозит секвестр бюджета, а во вторник у Обамы опять выборы. Я желаю ему победы.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-11-02 07:53 pm (UTC)А еще, может стоит рекламировать конкретную болезнь? Ну то есть пожертвования на нее? Потому что я например жертвую на рак, просто потому что у нас так сложилось что близкие именно им страдают. Но, с другой стороны, могу и на другое давать.
no subject
Date: 2012-11-02 08:17 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-02 08:25 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-02 09:18 pm (UTC)Второе впечатление грустное. Все исполняют заранее заготовленные и выученные роли: просители, посредники, секретари, представители власти. Хорошо, если из этого спектакля иногда рождается реальное дело. Но, похоже, чаще всё этим спектаклем и заканчивается.
no subject
Date: 2012-11-02 10:06 pm (UTC)P.S. А я и не знала, что Вы такой активный гражданин(конечно "гражданка", но коннотация какая то другая выходит), очень интересно было читать, хотя и грустно.
no subject
Date: 2012-11-03 12:32 am (UTC)no subject
Date: 2012-11-03 12:51 am (UTC)no subject
Date: 2012-11-03 03:06 am (UTC)Написано в стиле иронично-грустного соцреализма. Смешно и грустно. Ну, сын ваш вылечился и теперь доставляет, мы это уже знаем. Благодаря вашему визиту или вопреки?
no subject
Date: 2012-11-03 12:39 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-03 04:31 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-03 04:36 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-03 09:45 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-04 01:13 am (UTC)Неужели людям не видно, какой Ромни скользкий, безпринципный и слабый тип! На лице же написано...
no subject
Date: 2012-11-04 01:17 am (UTC)no subject
Date: 2012-11-05 08:21 am (UTC)Мужик был сравнительно свеже избранный, на первом сроке, и политикой занимался с азартом. Не играл уныло роль в отрепетированном делегацией сценарии, а сразу взял процесс в свои руки. Задавал вопросы (ответить, впрочем, толком времени не давал). А в основном говорил сам. И из того, что он говорил, было понятно, что человек даже приблизительно не представляет себе практических последствий законопроекта, который активно поддерживает. Не неправильно представляет, а вообще не представляет - не интересовался, видимо. Мимолётно удивился, например, что проект, который он только что высоко оценил и обещал поддержать, будет закрыт, если поддерживаемый им законопроект будет принят. Как Майк сформулировал - "Человек пришёл бороться за принципы, детали ему ни к чему. Я думал, такие до конгресса не доходят..."
no subject
Date: 2012-11-05 07:04 pm (UTC)спасибо, он гораздо лучше
no subject
Date: 2012-11-05 07:05 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-05 07:06 pm (UTC)надо просто занть, как лучше донести мысль до собеседника, и этим занимаются профессионалы.Так демократия работает - просите, и вам откроют.
no subject
Date: 2012-11-05 07:07 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-05 07:09 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-05 07:09 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-05 07:11 pm (UTC)Никакой причинно-следственной связи, естественно, нет. Мы просили выделить больше денег на научные исследования, вот и все. А сына вылечили своими силами, на месте.
no subject
Date: 2012-11-05 07:13 pm (UTC)вы меня с кем-то путаете!
Реформа несовершенна, но только благодаря ей мы смогли купить (не получить, а купить) медстраховку нашему сыну, который в ней весьма нуждается. А то остался бы он без медицины вообще.
no subject
Date: 2012-11-05 07:17 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-05 07:18 pm (UTC)